Лк. (19/29-41)

Осленок знал под Кем пойдет,
Еще когда стоял привязан,
Хоть он и молод слишком был -
Ходить под грузом не обязан;

Возницы бич его не бил,
И дух в нем был еще не сломан.
Дорожный камень рассказал
На что, Кому он уготован.

С тех пор осленок загрустил
Как соучастник преступленья:
Он должен был Царя царей
Везти на крест, на заколенье!

Ушами хлопал, плохо ел;
Потом, когда Христа увидел,
То низко голову склонил,
Как будто кто его обидел.

Слеза горючая в песок
Скатилась каплею тугою,
Он не хотел везти Христа,
Чтоб Тот растерзан был толпою.

Но Добрый Пастырь, подойдя,
По голове его погладил,
И все печали унеслись
Так, словно кто-то их отвадил.

Осленок понял для чего
Голгофа, Крест и Воскресенье!
Повеселел, понес вперед
Предвечный Свет на смерть в спасенье.

Бог на осле! - в укор царям,
Скрывавшим лик под паланкином.
Копыта цокали: - Вперед!
К воротам Иерусалима!

Кричали люди: - Дивен Бог!
Осанна в вышних! Аллилуйя!
Стеля одежды на пути
Осла, и след ноги целуя.

И только камни мостовой
Молчали и не говорили:
Они-то знали что к чему
И в виде пыли слезы лили.

Молчал и ослик. Он теперь
Всё тоже знал и был спокоен.
Он думал: - Как же дивно мир
Любовью Вышнего устроен!

Он думал что-то про людей,
Про тягу их к земному счастью
И про предателя среди
Клеймленных Господа печатью.

И лишь не понял одного -
Христовых слез у входа в город.
Но что ж тут взять с него? - осел.
К тому же молод... Слишком молод.

Дмитрий Васильев